Так ли просто определить, наука перед вами или лженаука?
Легко ли ученым отказываться от своих теорий?
Три раза - это уже закономерность?
Принцип верифицируемости

Принцип верифицируемости – это философский принцип, применяющийся, в основном, к науке, а точнее – как одно из средств для решения проблемы демаркации, т.е. отделения науки от не науки (искусство, литература, религия) и лженауки.

Кроме того, принцип верифицируемости является одним из ключевых принципов, на которых строится современная наука, лежит в основе построения научных исследований, сущность которых и заключается в верификации выдвинутых исследователем гипотез. Соответственно, требование верификации, т.е. требование обязательной проверки выдвинутых гипотез является для научного исследования, пожалуй, ключевым требованием. Другими словами, ученый должен не просто что-то заявлять, пусть и в форме предположения, гипотезы, он должен проводить проверку собственных заявлений, доказывать их истинность с помощью эмпирических исследований.

Но вернемся к философии. Как я уже сказал, в философии, а, точнее, в рамках такого направления философии, как логический позитивизм принцип верифицируемости применялся, прежде всего, для решения проблемы демаркации. В соответствии с этим принципом утверждения, которые не могут быть проверены, не могут быть верифицированы, не являются научными утверждениями. Обратите внимание, в рамках логического позитивизма речь шла о принципиальной возможности верификации, а не о том, была ли эта верификация проведена и, если была, то с каким результатом.

В противовес такому подходу в современной науке приоритет отдается утверждениям, которые не просто могут быть проверены эмпирически, но которые были верифицированы, были проверены, и эта проверка показала их истинность.

А теперь необходимо перейти к очень важному моменту.

На первый взгляд кажется, что принцип верифицируемости, действительно, является мощным средством отделения научного знания от лженауки, от домыслов и спекуляций, от литературы, искусства и религии. Но в том то и дело, что так кажется только на первый взгляд!

Давайте остановимся на ограничениях принципа верифицируемости подробнее.

И для этого мы постараемся ответить на два вопроса:

  1. Вcегда ли гипотеза, которую в принципе можно проверить, является научной?
  2. Вcегда ли гипотеза, для которой в результате исследования получены эмпирические подтверждения, является научной, и, более того, истинной?

Итак, с целью поиска ответа на первый вопрос рассмотрим одно из утверждений (да-да, это утверждение подается именно как утверждение, как доказанный факт, а не как гипотеза) такой лженаучной выдумки как НЛП.

Вот это утверждение: «частичка «не» не воспринимается подсознанием».

Очевидно, что это утверждение может быть эмпирически проверено. Для этого можно использовать ситуацию, описание которой используется самими нлпистами для подтверждения этого утверждения.

Вот эта ситуация. Канатоходец идет по канату, спотыкается, снизу ему кричат «не упади!», и канатоходец падает. Соответственно, адептами НЛП тут подразумевается, что, если бы канатоходцу крикнули «держись!», он бы не упал.

Создать такого рода ситуацию в эксперименте вполне возможно. Но становится ли от этого научным утверждение нлпистов о том, что частица «не» не воспринимается подсознанием?

Нет.

И прежде всего потому, что все минимальные значимые единицы человеческого языка – фонемы, являются не более длительными, чем частица «не», поэтому, если бы мы не воспринимали частицу «не», мы бы не могли уловить разницу между такими, например, словами, как «яблоня» и «яблоко», или «сгорел» и «горел».

Таким образом, утверждения, которые в принципе можно проверить далеко не обязательно являются научными.

Но, конечно, нельзя отрицать, что утверждения, которые в принципе нельзя проверить эмпирически, точно не являются научными. Следовательно, возможность эмпирической проверки, верификации является необходимым, но вовсе не достаточным условием научности.

Рассмотрим теперь случай, который, на мой взгляд, является менее очевидным и более сложным, случай, когда имеются исследования, подтверждающие гипотезу, но эта гипотеза, концепция, тем не менее, не является научной и не является истинной. Речь пойдет о так называемой эволюционной психологии.

Давайте же рассмотрим утверждение, на котором, по сути, и строится вся эволюционная психология: «все психические свойства человека развились в процессе эволюции: если свойство адаптивно, то оно развилось в результате естественного отбора, а если не адаптивно, то в результате полового отбора».

Безусловно, эмпирических подтверждений этому утверждению можно найти сколько угодно: поскольку любое свойство человека можно объявить адаптивным или не адаптивным, эмпирически показать его вклад в адаптацию, постольку для любого свойства человека можно сочинить историю о том, как оно помогало людям в доисторические времена, или о том, как и почему это свойство предпочиталось человеческими самками.

Конечно, в науке следят за тем, чтобы гипотезы обязательно описывались так, чтобы их можно было проверить, чтобы в них не было порочных кругов, понятий с неопределенным содержанием и неясным объемом и пр., но даже в науке сохраняется возможность сформулировать гипотезу так, чтобы она в любом случае подтверждалась.

Еще более злую шутку принцип верифицируемости играет, если ученый пытается найти экспериментальное подтверждение той или иной чисто умозрительной теории, концепции. Примером тут могут быть различные попытки придать научный статус психоанализу. В частности, это может делаться следующим образом.

В психоанализе, говоря упрощенно, утверждается, что эмоции человека находятся в бессознательном и оттуда влияют на сознание, обходя цензуру. Науке известно, что эмоциональные центры мозга находятся вне коры больших полушарий, и, хотя обычно эти центры могут контролироваться корой больших полушарий, но в ряде случаев их импульсы, так сказать, отбиваются от рук и начинают влиять на человека непосредственно. 

Следовательно, заключает ученый, психоанализ подтверждается данными нейронауки!

Кстати, примерно из такого рода «силлогизмов» возникает целое направление, стремящиеся с помощью авторитета науки (точнее, с помощью авторитетности и внушительности сложных приборов, таких, как томограф) реанимировать детище Фрейда – нейропсихоанализ.

А вот, что пишет о возможности верификации психоаналитических концепций Карл Поппер:

«Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, о котором шла речь. Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. «В силу моего тысячекратного опыта», — ответил он. Я не смог удержаться от искушения сказать ему: «Теперь с этим новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал еще больше!»

При этом я имел в виду, что его предыдущие наблюдения были не лучше этого последнего – каждое из них интерпретировалось в свете «предыдущего опыта» и в то же время рассматривалось как дополнительное подтверждение. Но, спросил я себя, подтверждением чего? Только того, что некоторый случай можно интерпретировать в свете этой теории. Однако этого очень мало, подумал я, ибо вообще каждый мыслимый случай можно было бы интерпретировать в свете или теории Адлера, или теории Фрейда. Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера. Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй — достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт – что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение – в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий? [1, с. 243-244]»

Более того, если вы ищите подтверждения своей теории, то вы, скорее всего, эти подтверждения найдете, и даже средства противодействия субъективизму и предвзятости, использующиеся в науке, такие как двойной слепой метод и математико-статистическая обработка полученных данных, не спасут вас.

Можно вспомнить здесь и такое явление, как публикационное искажение (publication bias).

Публикационное искажение сводится к тому, что исследователь не публикует описания нескольких проведенных им исследований, которые не подтвердили его гипотезу, а публикует описание лишь одного исследования, но того, которое, понятное дело, его гипотезу подтвердило. При этом само это исследование может не содержать никаких видимых недостатков и методологических изъянов: и выборка рандомизированная, и контроль качественный, и статистическая значимость высокая.

Существуют и более преднамеренные способы выдать провал за достижение, а опровержение за подтверждение – это манипуляции с выборкой (исключение случаев, меняющих общую картину), с методами математико-статистической обработки и пр.

Отличным примером такого рода манипуляций является нашумевшее нейробиологическое исследование мозговой активности мертвого лосося, выполненное, естественно, с помощью фМРТ [2]. Казалось бы, какая может быть активность в мозге дохлой рыбы? Ан нет, манипулируя программой обработки томографических данных, мозговую активность все же можно отыскать…

Разумеется, еще легче манипулировать научными данными, если вы пишите, выражаясь метафорически, не в научный, а в глянцевый журнал. Другими словами, если уж ученый в процессе проведения исследования, а затем - при написании научной статьи может ошибиться, придать желаемое за действительное или вполне осознанно прибегнуть к обману, то журналист, пишущий о проведенных учеными исследованиях, уж точно способен исказить все, что душе угодно.

Но конечно, проблема ангажированности исследований, фальсификации экспериментальных данных, предвзятости исследователей выходят за рамки обсуждаемого принципа верифицируемости и касаются больше ограничений, присущих науке вследствие того, что науку делают люди с присущими им страстями, проблемами, симпатиями и антипатиями.

Итак, помимо принципа верифицируемости, нужно использовать еще и принцип фальсифицируемости. Другими словами, «подтверждения должны приниматься во внимание только в том случае, если они являются результатом рискованных предсказаний, то есть когда мы, не будучи осведомленными о некоторой теории, ожидали бы события, несовместимого с этой теорией, – события, опровергающего данную теорию» [1, с. 245].

И разумеется, помимо поиска исследований, якобы подтверждающих истинность той или иной гипотезы, нужно еще думать головой.

Так что излюбленный прием скептиков и науковеров, широко применяющийся ими в дискуссиях, или, точнее, в процессе «срача в комментах» и представляющий собой кидание фразы «где ссылки на исследования?!» или «какие исследования это подтверждают?!», является примитивным, а разграничение науки и не науки на основе наличия ссылок на исследования, является обывательским и упрощенным. Конечно, такой способ оценки утверждений прекрасно помогает отфильтровывать явную чушь – различную эзотерику и оккультизм, но этот способ может не помочь в том случае, когда наука ошибается, а ученый проявил недобросовестность, предвзятость и/или ангажирован.

Поэтому, если вы хотите действительно разбираться в науке, мыслить критически, отличать истину от заблуждений, вам нужно оттолкнуться от «где ссылки на исследования?!» и сделать следующий шаг…

ЛИТЕРАТУРА

  1. Поппер К.Р. Логика и рост научного знания: Избр. работы. Пер. с англ. / К. Поппер; Сост., общ. ред. и вступ. ст. [с. 5-32] В. Н. Садовского. – М.: Прогресс, 1983 – 605 с.
  2. Bennett et al. Neural Correlates of Interspecies Perspective Taking in the Post-Mortem Atlantic Salmon: An Argument For Proper Multiple Comparisons Correction // Journal of Serendipitous and Unexpected Results. — 2010. — 1(1). — Pp. 1-5.
Еще по теме:
Принцип фальсифицируемости
Неопровержимо, следовательно научно?
Проблема индукции
Три раза - это уже закономерность?
Поделиться: